Поиск

Реклама



Б.М. Гонгало, Т.И. Зайцева, П.В. Крашенинников, Е.Ю. Юшкова, В.В. Ярков
Настольная книга нотариуса

Учебно-методическое пособие. 2-е изд., испр. и доп. - М.: Изд-во «Волтерс Клувер», 2004.

Предыдущая

Глава 1. Организация нотариального дела

§6. Источники законодательства о нотариате

4. Судебная практика

Источником права в современных условиях становится судебная практика в самых разнообразных ее формах. При всей противоречивости высказанных по вопросу о месте судебной практики суждений большинство специалистов разделяют вывод о том, что судебная практика имеет как правообразующее, так и правореализационное значение[52]. Она может быть выражена в форме судебных актов международных органов правосудия, постановлениях Конституционного Суда РФ, Президиума и Пленума Верховного Суда РФ и в определенной мере - Высшего Арбитражного Суда РФ. В условиях осуществления государственного устройства России на принципе разделения властей (ст. 10 Конституции РФ) совершенно иначе можно поставить вопрос о правотворческих возможностях суда и роли судебной практики в правовом регулировании и правоприменении. Концепция судебного прецедента оказывается весьма плодотворной. Судебная практика в современных условиях не только выступает в качестве предварительной ступени к последующему нормативному регулированию, но и сама становится непосредственным источником такого регулирования.

Причин к тому несколько. Во-первых, суды оказывают воздействие на законодательную и исполнительную власти путем принятия своих актов, контролируя акты иных органов власти. Судебная практика является ориентиром для последующего правотворчества и правоприменения, особенно позитивна в этих процессах роль Конституционного Суда РФ.

Во-вторых, усложняется правовая система. Есть определенные границы детализации законодательных актов, за пределами которых она теряет смысл и закон становится сборников казусов. Гегель справедливо замечал, что «в частном праве так называемое совершенство есть постоянное приближение»[53]. В настоящее время невозможно дать в федеральных законах и иных нормативных правовых актах полную и исчерпывающую кодификацию всего законодательного материала, решить все возможные вопросы, особенно взаимодействия с другими правовыми актами. Поэтому судебный прецедент выполняет важнейшие функции, ориентируя субъектов гражданского оборота и нотариусов на вполне определенные варианты правопонимания и правоприменения.

Практика международных органов правосудия. Первостепенное значение приобретает международная судебная практика, выраженная в судебных актах Европейского суда по правам человека. В Федеральном законе от 30 марта 1998 г. «О ратификации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод» содержится заявление о признании обязательными для Российской Федерации как юрисдикции Европейского суда по правам человека, так и решений этого суда, а также заявлений о праве российских граждан на обращение в названный суд за защитой своих нарушенных прав в течение шести месяцев после того, как исчерпаны внутригосударственные средства защиты этих прав.

При этом обязательное значение имеют не только те решения, которые были вынесены против Российской Федерации, но и в целом вся практика Европейского суда по правам человека, независимо от того, кто выступал в качестве заявителя - российские либо иностранные лица, в которой выражена его правовая позиция по тем либо иным вопросам толкования и применения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Не имеет также значения и сфера решения - касается ли оно результатов правоприменительной деятельности судов общей юрисдикции либо арбитражных судов[54]. В частности, ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, регулирующая право на справедливое судебное разбирательство, распространяется на все имущественные иски, основанные на предполагаемом нарушении имущественных прав, независимо от того, в соответствии с каким законом (гражданским, административным и т.д.) должен быть разрешен спор и какой орган компетентен его рассматривать[55].

Например, для нас значима позиция такого международного органа правосудия, как Европейский суд по правам человека, касающаяся нотариата. В решении Европейского суда по правам человека от 3 апреля 2001 г. по вопросу приемлемости жалобы N 44319/98, поданной О.В. Романовской против Российской Федерации, Суд отметил, что конвенционные органы последовательно не признавали исполнительно-регулятивные органы профессиональных структур, создаваемых лицами так называемых свободных профессий, в качестве ассоциаций (объединений) по смыслу ст. 11 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по правам человека по жалобе «Ле Конт, Ван Левен и Де Мейер против Бельгии» («Le Compte, Van Leuven and De Meyere v. Belgium») от 23 июня 1981 г., Серия А. N 43. С. 26 - 27, 64 - 65, касающееся Ордена врачей; а также Постановления по жалобам N 14331/88 и 14332/88 «Ревер и Легаллэ против Франции» («Revert and Legallais v. France»). D.R. 62. С. 309, относительно Ордена архитекторов; N 13750/88 «А. и другие против Испании» («A. and Others v. Spain»). D.R. 66. С. 188, по вопросу коллегий адвокатов).

Цель этих предусмотренных законодательством органов - осуществление контроля и содействие развитию профессиональной деятельности. При этом данные органы выполняют важные публично-правовые функции, преследующие цель защиты прав других лиц. В связи с этим их нельзя отождествлять с профессиональными союзами, но они тем не менее интегрированы в государственную структуру. Принимая во внимание положения Основ законодательства РФ о нотариате и законодательно закрепленные функции нотариальных палат, Суд придерживается мнения о том, что такие палаты не могут рассматриваться в качестве объединений по смыслу ст. 11 Конвенции[56].

В данном решении Европейского суда по правам человека подчеркнута публично-правовая природа и особый характер функций нотариальных палат, которым делегированы государственные функции и на которые возложены обязанности по регулированию нотариальной деятельности.

Практика Конституционного Суда РФ. Юридическая сила решений Конституционного Суда РФ характеризуется тем, что они обязательны на всей территории РФ для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, граждан и их объединений (ст. 6 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ»). Решение Конституционного Суда РФ окончательно, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения, оно действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Непосредственное значение для деятельности нотариусов заключается в том, что признание нормативного акта или договора либо отдельных их положений не соответствующими Конституции РФ является основанием отмены в установленном порядке положений других нормативных актов, основанных на нормативном акте или договоре, признанном неконституционным, либо воспроизводящих его или содержащих такие же положения, какие были предметом обращения. Положения этих нормативных актов и договоров не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами (ч. 2 ст. 87)[57].

В этом плане можно привести два Постановления Конституционного Суда РФ: от 24 февраля 1998 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 1 и 5 Федерального закона от 5 февраля 1997 г. «О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд РФ, Фонд социального страхования РФ, Государственный фонд занятости населения РФ и в фонды обязательного медицинского страхования на 1997 год»[58]и от 19 мая 1998 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 2, 12, 17, 24 и 34 Основ законодательства РФ о нотариате[59].

Практика Верховного Суда РФ. Важное значение имеют решения Верховного Суда РФ, когда указанный судебный орган реализует свои полномочия по проверке соответствия федеральным законам актов Правительства РФ и нормативных актов федеральных органов исполнительной власти, а также разрешает гражданские дела в кассационном и надзорном порядке.

Например, своим решением от 4 августа 1998 г. N ГКПИ 98-238 Верховный Суд РФ признал Положение о порядке выдачи лицензий на право нотариальной деятельности, утвержденное Министерством юстиции РФ 22 ноября 1993 г., недействующим и не подлежащим применению со дня его утверждения.

Важное значение имеет практика толкования Верховным Судом РФ и нижестоящими судами общей юрисдикции применяемого в нотариальной деятельности материального законодательства. Поэтому такая практика обобщается и используется в работе нотариусов, а также публикуется в виде обзоров[60].

Определенное правовое значение имеет и практика Высшего Арбитражного Суда РФ.

Например, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ Постановлением от 20 января 1998 г. N 5754/97 отметил относительно рассмотрения арбитражным судом жалобы истца на действия нотариуса по поводу совершения нотариальной надписи и принятия в этой части решения следующее. Данные действия арбитражного суда являются неправомерными, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 49 Основ законодательства РФ о нотариате такие дела подведомственны суду общей юрисдикции. Поэтому производство по делу в этой части подлежало прекращению.



[52] См., например, дискуссию: Судебная практика как источник права. М., 2000.

[53] Гегель. Указ. соч. С. 254.

[54] На данное обстоятельство справедливо обратила внимание Т.Н. Нешатаева. См.: Нешатаева Т.Н. Первое решение Европейского суда по правам человека по имущественному спору против России: размышления, некоторые выводы // ВВАС РФ. 2002. N 8. С. 141.

[55] См., например: Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике его применения / Под общ. ред. В.А. Туманова и Л.М. Энтина. М., 2002. С. 85.

[56] Извлечение решения взято из СПС «КонсультантПлюс».

[57] ВВАС РФ. 1994. N 11.

[58] СЗ РФ. 1998. N 10. Ст. 1242.

[59] СЗ РФ. 1998. N 22. Ст. 2491.

[60] См., например: Силина Т. Обобщение судебной практики, связанной с нотариальной деятельностью // Нотариальный вестник. 2002. N 5. С. 36 – 43.

Предыдущая