Поиск

Реклама



В.С. Кашо, О.В. Роньжина
Муниципальное право России
Краткий конспект лекций по курсу. Новосибирск, СФУ, 2009.

Предыдущая

Раздел 6. Компетенция муниципальных образований

Лекция 6. Собственная компетенция муниципальных образований

1. Общая характеристика компетенции муниципальных образований: понятие, правовое регулирование

Под термином «компетенция» в публичном праве обычно понимается совокупность предметов ведения (вопросов) и полномочия (права и обязанности) соответствующего органа власти или должностного лица. В Федеральном законе № 131-ФЗ от 06.10.2003 г. термин «предметы ведения» не употребляется, вместо него введено понятие «вопросы местного значения», под которыми понимаются вопросы непосредственного обеспечения жизнедеятельности населения муниципального образования, решение которых в соответствии с Конституцией Российской Федерации и данным Федеральным законом осуществляется населением и (или) органами местного самоуправления самостоятельно (статья 2). Термин «полномочия» употребляется при характеристике прав и обязанностей местного самоуправления (статья 17). Хотя следует отметить, что такое разграничение не всегда является четким. При определении вопросов местного значения некоторые формулировки скорее относятся к полномочиям, чем к предметам ведения – например, «форсирование, утверждение, исполнение бюджета поселения и контроль за исполнением данного бюджета» «установление, изменение и отмена местных налогов», и т.п. При определении возможностей органов местного самоуправления участвовать в осуществлении отдельных государственных полномочий (статьи 14.1, 15.1., 16.1) между вопросами (предметами ведения) и полномочиями также ставится знак равенства, так как передаваемые вопросы называются отдельными государственными полномочиями.

Новейшее муниципальное законодательство использует термин «компетенция» не только применительно к органам и должностным лицам местного самоуправления, но и к муниципальному образованию в целом. Это означает, что предметы ведения и полномочия закрепляются за конкретным видом муниципального образования, а затем уже, с учетом существующей в ней правовой и организационной модели, распределяются между органами, должностными лицами местного самоуправления, непосредственно населением.

В связи с вышесказанным можно согласиться с определением компетенции местного самоуправления, предложенным Н.В. Постовым – это установленная нормами конституций, законов, подзаконных актов совокупность прав, обязанностей и предметов ведения граждан муниципального образования, органов местного самоуправления, должностных лиц местного самоуправления для осуществления функций и задач местного самоуправления»[12].

В соответствии с требованиями п.1 статьи 4 Европейской хартии местного самоуправления основные полномочия органов местного самоуправления устанавливаются Конституцией или законом. Основы компетенции местного самоуправления заложены, как уже отмечалось, в Конституции Российской Федерации (статьи 12, 130-133), более подробное регулирование осуществляется как федеральными законами, так и законами субъектов Российской Федерации. В Федеральном законе № 131-ФЗ применен дифференцированный подход к правовому регулированию различных элементов компетенции местного самоуправления. Предметы ведения местного самоуправления, отнесенные к его собственной обязательной компетенции, называются «вопросами местного значения» и закреплены раздельно за каждым видом муниципального образования. Например, за городским и сельским поселением закреплен 31 вопрос местного значения (статья 14), за муниципальным районом – 27 вопросов (статья 15), за городским округом – 32 вопроса (статья 16). Принципиальным является подход, согласно которому перечень вопросов местного значения не может быть изменен иначе как путем внесения изменений и дополнений в данный Федеральный закон (статья 18). Полномочия по решению вопросов местного значения закреплены в одной статье (статья 17) и являются одинаковыми для всех видов муниципальных образований. Полномочия по осуществлению отдельных государственных полномочий могут закрепляться в федеральных законах, а также в законах субъектов федерации.

В этом плане с учетом характера и особенностей правоотношений, складывающихся между гражданином и государством, в наиболее абстрактном виде (без претензии на универсальность), публичные услуги могут быть определены как вид публично-властной (государственной или муниципальной) деятельности, направленной на удовлетворение социально значимых потребностей населения, связанных с доступом к конституционно обусловленным благам и с пользованием ими. Основное отличие публичных услуг от публичных функций государственных (муниципальных) органов - при том что каждый из данных институтов отражает взаимоотношения гражданина и публичной власти - состоит в этом случае в субъекте, инициирующем такое взаимодействие: публичная услуга по общему правилу оказывается в связи с обращением заинтересованного лица, в то время как публичная функция подлежит императивной реализации как выражение юридического статуса органа власти.

Отсюда ясно, что первостепенную сферу приложения усилий органов государственной власти и местного самоуправления по оказанию публичных услуг населению составляет тот круг общественных отношений, в рамках которого реальные возможности граждан по самостоятельному использованию конституционных благ посредством подключения институтов частного сектора на рыночно-коммерческой основе объективно затруднены и где необходимо целенаправленное организованное публично-властное прямое (непосредственное) или косвенное, опосредованное (через разнообразные публичные учреждения) воздействие. В эту сферу входят прежде всего социальные службы (здравоохранение, образование, обеспечение жильем, социальное обслуживание и социальная защита и т.д.), в отношения с которыми человек вступает главным образом по месту жительства и которые, таким образом, составляют одну из важнейших сфер ответственности муниципальных органов и должностных лиц, что в полной мере подтверждается на практике[13]. В таком контексте вполне закономерным и оправданным представляется отнесение рядом авторов деятельности по оптимизации оказания публичных услуг, включая их стоимостное выражение, к категории показателей эффективного государственного управления.



[12] Постовой Н.В. Муниципальное право России. – М., 1998. С.274.

[13] См.: Публичные услуги и право: Науч.-практ. пособие / Под ред. Ю.А. Тихомирова. С. 30.

Предыдущая